Как на курорте роза хутор работает олимпийская инфраструктура

Стоимость дня катания зимой

Личный опыт стоит десятка рассказов, и вот один из них.

Я решил поехать покататься на лыжах. Я могу описать этот опыт одним словом — кайф.

Последний раз я катался на лыжах семь лет назад в Розе. С тех пор там многое изменилось и это было действительно кстати.

Во-первых, там просто красиво. Во-вторых, в день моего катания погода в Олимпии была пасмурной, но на Розе Пике на юге была приятная погода для спуска.

Я имел опыт катания в других странах, таких как Австрия или Италия, и могу сказать, что атмосфера в Сочи такая же. Расслабленные люди, все забывают о проблемах, много детей.

Некоторые люди с более серьезным уровнем заявляют, что на Розе ограниченное пространство и недостаток длинных скоростных трасс. Возможно, но для среднего уровня это вполне устроително.

Ниже приведены плюсы и минусы курорта:

Плюсы:

• понятная система навигации
• телеграм-канал с оперативной информацией о трассах
• дружелюбный персонал
• крытые подъемники
• разнообразие трасс
• помощь инструкторов при необходимости

Минусы:

• высокие цены
• некоторые завышенные цены
• дорогая экипировка
• завышенные цены в кафе

Если вы приехали на один день, цены не кажутся такими уж фатальными. Но если вы семьей, на неделю, стоимость может быть значительной.

Стоимость:

• Жилье от 8000 рублей за ночь
• Ски-пасс на день — 5500 рублей
• Ски-пасс на 3 дня — 14500 рублей
• Ски-пасс на неделю — 30150 рублей
• Годовой абонемент — 59220 рублей
• Прокат экипировки от 2000 рублей в день

Общий вывод:

Не смотря на высокую стоимость, можно найти курортные услуги в разных ценовых категориях и найти экономичные варианты. Заранее планируя отдых, можно сэкономить на различных услугах. Многие люди путешествуют в Сочи, несмотря на высокую цену.

Таким образом, стоимость дня катания на Роза Хутор может быть ощутимой, но с правильным планированием и подходом можно сэкономить и насладиться отдыхом.

Федор Климов, фигурист, Олимпийский чемпион Сочи-2014

За путевку на Олимпийские игры в Сочи, мы с партнершей Ксенией Столбовой, боролись до последнего момента: весь предолимпийский сезон были как на иголках. Сначала бились за то, чтобы в личный турнир попасть, потом, за право быть в команде.

И когда наконец приехал на Олимпиаду в Сочи, с одной стороны, чувствовал огромную радость, а с другой – волнение. Как не подвести ни себя, ни коллектив? Командные состязания фигуристов были новинкой сочинской Олимпиады, не до конца понимали правила, регламент. Ожиданий, что приехали за медалями, не было.

В личном турнире сюрпризом казалось даже то, что вошли в тройку лидеров после короткой программы, в таблице рейтинга мы были не на самом верху. О серебре и не думал, поэтому для меня обе эти награды одинаково дороги.

Структура соревнований

Дворец Айсберг, который построили специально к зимним Олимпийским играм в Сочи, был нам хорошо знаком. Здесь мы проводили предолимпийские сборы, тренировки. Специалисты, которые делают лед, постоянно к нам подходили, спрашивали о качестве, экспериментировали с водой, температурой. Такой заботы я ни на каких других стартах не видел: поддержка была, конечно, огромная.

Когда мы вышли на лед, тренер посоветовала посмотреть, как выступает наша Юлия Липницкая. Дело в том, что зрители так бурно аплодировали, кричали, иногда даже страшно становилось. На других соревнованиях, даже когда на стадионе много людей, такого не бывает. Когда вышли на арену, были уже готовы к тому, что нас ожидает.

Тренировки и подготовка

• Проведение предолимпийских сборов в Дворце Айсберг
• Дополнительная поддержка и забота со стороны специалистов
• Рекомендации от тренера перед выступлением

Фото из социальной сети ВКонтакте

Олимпийский путь к успеху

То, что я стал Олимпийским чемпионом, понял только, когда всей командой вышли на награждение на медальной площади. Вокруг море зрителей, а перед тобой – олимпийский огонь горит.

Первым делом позвонил маме, сказал ей: Спасибо. На каток меня привела именно она. Работала тренером, оставить ребенка было не с кем, поэтому в четыре года меня поставили на лед.

Понравилось или нет, не вспомню, в таком возрасте больше значит желание родителей, а не ребенка. Помню только себя в огромной шубе, держусь за чью-то руку и иду вдоль бортика. А потом уже тренировки.

Когда начинаешь заниматься серьезно, то либо на катке, либо в школе учишься. Если не на катке или в школе, дома уроки делаешь. Конечно, как и любому ребенку хочется погулять, развлечься, а свободного времени нет.

Бывает обидно, но я всегда ставил для себя цели – выполнить разряд, сделать вращение, поехать на соревнования. Так фигурное катание из хобби превратилось в работу, а Олимпийские игры стали не мечтой, а очередной целью.

Главный секрет побед, если опустить физическую подготовку, это – терпение. Машину, которую получил в награду за олимпийское золото, продал и купил другую для мамы и квартиру в родном Санкт-Петербурге.

Спортивные достижения после Олимпийских игр

Олимпийские выступления закончили довольно рано – 13 февраля 2014-го года, было еще 10 дней, так что побывали на состязаниях по разным видам.

Ездили в горы на соревнования по бобслею и скелетону, а больше всего впечатлила эстафета в шорт-треке – очень интересно, динамично. Через несколько лет после зимних Олимпийских игр в Сочи, выступательную карьеру завершил, а коньки по-прежнему надеваю.

Сегодня тренирую ребят, которые занимаются фигурным катанием во дворце Айсберг федеральной территории Сириус. Они выступают за Краснодарский край, многие уже входят в сборную страны.

Наши воспитанники уже уверенно конкурируют с ребятами из Перми, Екатеринбурга, где уровень фигурного катания всегда был очень высоким.

Для региона, в котором этот спорт начал активно развиваться только после зимних Олимпийских игр, это – очень хороший показатель. Хочется вырастить нового олимпийского чемпиона, уже как тренер.

Портрет отдыхающего на Розе Хутор

• 61% аудитории – люди в возрасте 25-44 лет. При этом число женщин увеличилось на 4%.
• Средний доход семьи – 70 000-110 000 рублей.
• Сократилась доля столичных гостей за счет роста региональных. 19% из Москвы, 8% из Санкт-Петербурга, 63% из других регионов (лидеры: Краснодар, Ростов, Воронеж, Екатеринбург, Казань, Нижний Новгород).
• В этом году приехало больше гостей с детьми.
• Изменился среднемесячный доход семьи – в сторону более высокодоходной. Доля состоятельных гостей увеличилась в три раза по сравнению с прошлым годом.

Роза Хутор может ли быть элитным курортом типа Куршевеля? Или народным местом, где каждый россиянин захочет побывать?

– Что-то среднее. Летом мы более доступны, у нас гостиницы дешевле, чем в Адлере. А зимой – другое дело, в этот период мы ориентированы скорее на семьи с определенным достатком. Плюс на сегодня аналогов Розе в стране нет – это тоже фактор.

И мы не сидим на месте, развиваемся, хотим быть конкурентными лучшим европейским курортам. По общей сумме у нас уже 170 км трасс. Реализуем новый проект, будем 250. Это цифра!

– Но это не единые 250 км, а сумма четырех разных курортов.

– Уже несколько лет существует единый ски-пасс. Такую задачу правительство поставило нам вскоре после Олимпиады, да и вообще это правило для уважающего себя курорта.

У нас ходит круговой автобус.

– Но это неудобно, прямого соединения между трассами нет.

– Согласен. В идеале должно быть так: вышел из отеля, сел на подъемник – и, не снимая ботинок, попадаешь в любую точку. Мы ведем работу. В позапрошлом году сделали первое соединение – с Пика (2300 м) до Альпики Сервис. Эта зона работает.

Вот-вот откроем точку пересечения на 760 м. Там подъемник Тироль. Его основной задачей было доставлять зрителей до санно-бобслейной трассы во время Олимпиады. Потом мы его почти законсервировали. Теперь в рамках единого ски-пасса, будем запускать. Оттуда спуститься на эскалаторе – и ты в Альпике. С которой можно подняться на Лауру.

Немного удаленной остается Красная Поляна. Но у них тоже есть проект – хотят открыть подъемник до Альпики Сервис. Когда будет готово – кольцо замкнется. Можно будет на лыжах попадать с одного курорта на любой другой.

– Возможно, чтобы Роза Хутор стала лучшим курортом мира? Или есть объективные факторы?

– Стремление правильное и его нужно постоянно подпитывать. Но ставить себе такую задачу – вряд ли. Кто это будет оценивать? Западным комиссиям мы уже не верим. Но знаем, что делать для улучшения своего курорта.

По климатическим условиям наш регион точно входит в пятерку лучших мест в мире. Природа одарила, а мы вписались. Масштаба пока, может, не хватает. Но с каждым годом территория становится все больше и насыщеннее. Станем ли лучшими в мире? Сложно сказать. Но будет близко к этому.

Секретная история

Конечно, историй было много. Некоторые из них даже стали настоящими мифами. Расскажем один из таких, которые, знают только самые местные сочинцы.

Первое, что видят гости курорта, выходя из аэропорта Сочи — большие олимпийские кольца. Действительно, новый аэропорт в городе построили именно благодаря подготовке к зимней Олимпиаде 2014. До этого долгие годы пассажиры прилетали в скромный сарайчик, расположенный с другой стороны летного поля.

Попытка создать новый аэровокзал для главного курорта страны предпринималась еще в конце 80-х. Строить его решили с другой стороны летного поля, чтобы не переделывать взлетную полосу и югославские строители возвели каркас здания. Вдруг деньги закончились: девяностые, кризис, развал страны. Новый аэропорт долго был одной из самых известных сочинских заброшек, а тут Олимпиада. И в заявочной книге прописано – в Сочи есть современный аэропорт, стройку реанимировали.⠀

А тут очередная комиссия Международного Олимпийского комитета (МОК) подоспела. Ну как этих статусных чиновников встретишь в старом аэропортовом сарайчике? Да и по графику новый аэропорт уже должен принимать гостей. На помощь пришла отвага и креатив. А кто у нас самые творческие и инициативные? Конечно, работники сочинского образования.

Членов МОК встретил сияющий до блеска новый аэропорт Сочи. На табло горели лампочки, внутри здания чемоданчики катали спортсмены в лыжных костюмах и с лыжами, ходили пилоты и стюардессы, звучали объявления. Новый аэропорт сверкал и жил.

Комиссия МОК была в восторге. Сочинцы долго смеялись. Вот такая история. Хотите верьте, хотите нет.

Вячеслав Солдатенков,

руководитель отдела искусственного оснежения курорта «Роза Хутор»

Как взвешивали и «пылили» снег и искали специалистов-оснежителей

— Во время Олимпиады мы постоянно взвешивали снег. Брали кубик со стороной 10 см, выясняли его массу и делали необходимые расчёты. Самый жёсткий снег должен быть на слаломной трассе: 750 кг/м. В этом случае спуск меньше выбивается и у всех участников соревнований сохраняются равные условия. Для этого используют искусственный снег. У натурального капельки воды намерзают в форме привычной всем ажурной снежинки, а у искусственного — в форме кристалла. За счет этого он получается более плотным, меньше подвержен воздействию внешних факторов — солнца, дождя, тумана, достаточно долго сохраняет свою консистенцию. Это помогает и обезопасить катание.

Красиво, когда спортсмены едут и «пускают волну»

Готовность склонов к соревнованиям контролировала специальная бригада сотрудников из МОК и FIS. На ежедневных совещаниях мы получали разнарядку: какая пушка куда должна подсыпать снег, какого качества и как долго. Например, на трассе для могула должны были каждую ночь «напылить» ровно 5 см снега — не для улучшения качества покрытия, а исключительно для телекартинки: красиво, когда спортсмены едут и «пускают волну». Все требования мы строго выполняли. Поэтому Олимпиаду я почти всю провёл в насосной станции, хотя пару раз всё же удалось побывать на соревнованиях. Отдыхая, предпочитал смотреть телетрансляции. В этом есть большой плюс: на финише ты видишь только последние 300 метров дистанции, а по телевизору — состязание полностью, соперничество во всей красе.

Кажется, что снег это просто — вода, воздух, отрицательные температуры. Но для его «приготовления» необходимо настоящее производство. На «Роза Хутор» есть два искусственных водоёма объёмом более 150 тыс. кубометров. Из горного ручья охлаждённая вода поступает в них по трубопроводу длиной 50 км и с помощью четырёх насосных станций подаётся на пушки.

У снежной пушки есть два основных контура. На первый подается воздушно-капельная смесь, создавая первые точки кристаллизации. Второй контур содержит водяные форсунки. В итоге вода «обмерзает», получается снег. Производительность пушки зависит от окружающей температуры. Самая высокая, при которой можно «делать снег», — минус два градуса, оптимальная — минус 10. Пушка производит до 50 кубометров снега в час.

Мы постоянно контролируем соотношение воздушно-капельной смеси и количества подаваемой воды. Если ее будет «много», то снежинка просто не успеет замерзнуть. Для работы всего нашего хозяйства требуются колоссальные энергозатраты. Одновременно работают максимум 250 пушек, которые потребляют около 15 МВт. Это очень много — примерно такая же мощность требуется всему посёлку Красная Поляна вместе с Эстосадком. А вообще сейчас на «Роза Хутор» самая крупная в Европе система оснежения — 404 пушки.

Остальные зимы до 2014-го года из памяти стерлись, мы работали сутки через сутки, дома я только ел и спал

Обслуживают все «снежное производство» 22 специалиста. А поначалу в нашей службе было шесть человек. Дату первого запуска системы оснежения помню до сих пор — 10 января 2011 года, когда шла подготовка к предолимпийским тестовым спортивным стартам. Было, что называется, очень весело. Чтобы все работало четко, отладка происходила в течение двух недель. А остальные зимы до 2014-го года из памяти стерлись, мы работали сутки через сутки, дома я только ел и спал.

На оснежителей в России нигде не учат. Первое требование, которое мы предъявляем при приеме на работу, — наличие у человека высшего технического образования. Это дает необходимую базу. Чтобы подготовить специалиста-оснежителя, которому будет легко «в полях», в среднем требуется два года. Надо знать гидравлику, пневматику, автоматику, релейные схемы, двигатели, проводить всю слесарную работу. И, конечно же, уверенно стоять на лыжах или сноубордах, хорошо ориентироваться на местности. Когда приходится оперативно реагировать и срочно что-то чинить, то маршрут нужно знать как свои пять пальцев.

Со мной во время Олимпиады произошёл такой случай. На гору опустился очень сильный туман, а я как раз отправился на место поломки на снегоходе. По пути меня ждали три довольно весёлых горочки. Думал, что проскочу между ними. Но в тумане попал прямо по центру. Первую горку преодолел, а на второй уже спрыгнул со снегохода. Думал, что он упадёт, перевернётся, а он поехал дальше. Пришлось бежать за ним следом. В итоге всё же поймал!

Гость Radisson, где ночь 30 тысяч vs Серега из хостела за 1300

Одно из самых дорогих мест Розы – Radisson. В январе ночь там стоила 30 тысяч.

Пробыв в гостинице на полчаса дольше, чем планировал, все-таки нашел согласившегося.

– Я тут второй раз. Первый был два года назад. Тогда понравилось. Но у нас и вариантов, куда можно приехать, совсем немного: Сочи, Шерегеш и Мурманск.

Для меня съездить покататься – обычная история, точно не суперсобытие. За сезон выезжаем раза три.

Пока было можно, летал в Европу. Сейчас – ну сами понимаете. В сравнении с европейскими курортами «Роза Хутор» дороже, ощутимо дороже. Если была бы возможность ездить за границу, конечно, я бы так и делал – и это было бы в два раза дешевле. Тут же нет конкуренции. Сделают подъемник за 10 тысяч – люди будут платить и столько. Потому что вариантов нет. Чем я занимаюсь? Скажем так, в сфере бизнеса.

Для сохранения равновесия в мире побывал еще и в хостеле в Эстосадке. Хостел Aloha, ночь – 1294 руб.

Там с общением проблем не было никаких. Серега из Пятигорска вообще не удивился, когда я к нему обратился. Отреагировал так спокойно, будто дает по интервью перед каждым катанием.

– Я не фанат «Розы Хутор». Там много народу, большинство трасс узкие. Мне «Альпика» больше нравится. Хотя в комплексе этот курорт – номер один в России.

На второе место я бы поставил Эльбрус и Архыз.

И потом уже – Домбай. В этих всех местах нет такого сервиса, но в этом же и колорит.

– Покататься в «Розе» экономно – это реально?

– Горнолыжка – априори недешевая история. В остальном – смотря с чем сравнивать. Если с нашими российскими реалиями – да, дорого. Обычному рабочему приехать сюда тяжело. Но если покрутиться, можно найти варианты. Вот в этом хостеле ночь в 6-местном номере – 1300. Приверженцам комфорта, наверное, не понравится. А если непритязательный – вполне нормально.

– Если брать по минималкам, во сколько здесь может обойтись неделя?

– При желании можно уложиться и в полтинник. Это если свое оборудование и в остальном очень-очень экономно. Но так захочет далеко не каждый. Для меня – не проблема. Но я не мейнстрим. Для меня самое важное – максимальная эффективность и отдача. Вот что я здесь живу, что в Radisson – склон одинаковый для всех. И там ты не поймешь, кто откуда.

Плюс там, в дорогих гостиницах, люди закрытые, многие чего-то опасаются, сидят в своих будках. А тут – с народом! Общажная жизнь, студенчество вспоминается. Кстати, столичных в хостелах всегда много. Иногда вообще кажется, что тут филиал Москвы. Ветку метро осталось кинуть!

Владислав Байдашев,

руководитель службы горнолыжных трасс курорта «Роза Хутор»

Зачем шприцевать и солить трассы

— Когда в кабинке канатки едешь с гостями, то они задают много вопросов о том, как строился курорт «Роза Хутор». Для многих это что-то нереальное. Западным курортам лет по сто и больше, а здесь 15 лет назад ничего не было — горы и река Мзымта.

В подготовке к зимним Олимпийским играм в Сочи участвовала вся страна. Я приехал из Красноярска, хотел быть причастным к масштабному событию. Когда приехал, все только строилось. Сейчас езжу на работу из Дагомыса, это ровно 100 километров — 1 час 10 минут и я на месте. А во время стройки мы никуда не уезжали. Помню такой случай: попали в страшную пробку, вышел из машины после второго тоннеля и вернулся назад. Те же, кто поехал в Сочи, выпили на вокзале кофе и снова сели в автобус: к 6 утра надо было возвращаться на смену. Но у меня был позитивный настрой, верил, что всё у нас получится. Других вариантов не было.

Сразу несколько команд стоят на склоне с этими трубами и по свистку их передвигают. Это титанический труд

На горных лыжах стою с шести лет. Во время Игр отвечал за трассу слалома на курорте «Роза Хутор». Основная сложность — крутизна склона. Как происходит подготовка трассы? Чтобы она не разбивалась, её укрепляют метровым слоем льда. Это достигается шприцеванием. У нас есть специальная труба с форсунками, которые стоят через каждые 15 см. Вода подаётся в снег и замерзает — как будто ледяной гвоздь вбивается. Потом эту трубу передвигают — и так от старта до финиша. Сразу несколько команд стоят на склоне с этими трубами и по свистку их передвигают. Это титанический труд.

В Олимпиаду перекидали 50 тонн соли. Пакистанская розовая, гималайская — какой только соли не было!

Сегодня в службе трасс курорта «Роза Хутор» зимой работают 50 человек. Основная задача — сделать максимально безопасным и удобным катание для гостей. Поэтому сотрудники работают ежедневно и порой круглосуточно. Существует паспорт трасс. В нём указаны перепад высот, длина и ширина разных участков, отмечены места размещения сетей и различных конструкций, прописаны конкретные меры безопасности.

Вдоль трасс, как и на Олимпиаде, расставляют сети безопасности. Делать это надо умеючи. Вешка не просто втыкается в снег — она забуривается вглубь. На каждой есть крючки, на них вешается сеть из отрезков по 20 метров. При установке ограждений всё везешь на себе: вешки и сетки, шуруповёрт, бур, аккумуляторы. Рюкзак с оборудованием весит примерно 15 кг. Когда снег начинает таять, то используем соль, просаливаем трассы. Соль закрепляет снег, создаёт корку. Как солим? Как сеяли раньше пшеницу, так и мы солим трассу. Берём ведро соли, едем с ним на лыжах и разбрасываем соль по сторонам. В Олимпиаду перекидали 50 тонн соли. Пакистанская розовая, гималайская — какой только соли не было!

Александр Мороз, руководитель службы снегоуплотнительных машин курорта «Роза Хутор»

Соревнования Олимпиады мне воочию посмотреть не довелось, все, кто был на горе в то время и света белого не видел. Зато побывал на генеральной репетиции церемонии открытия на стадионе «Фишт» и зарядился победным духом.

На Олимпиаде между представителями Международного Олимпийского комитета и Федерации лыжного спорта были четко поделены зоны ответственности. Я отвечал за трассу слалома-гиганта и перевозку спортивного оборудования. Соревнования проводились поздно вечером под светом прожекторов. Источники электроэнергии дублировались: часть мачт для освещения получала ток с электрической подстанции, другая – от дизельных генераторов. Во время работы дизели сжирали огромное количество топлива, которое перевозилось на ратраке. Чтобы свет не погас, приходилось носиться как сумасшедшему по специальным технологическим тропам.

Намного сложнее проходили тестовые соревнования в 2011 году. Помню, как после трех суток без сна кто-то принес меня сонного домой и вручил жене. На ратраках тогда работали 15 человек. Нагрузка была очень большая: и новая техника приходила, и топливо требовалось принимать, и с документами сидеть, и табели заполнять. Это все помимо основных обязанностей по доставке грузов и людей на гору. Работали круглосуточно. Ночью то и дело звонили с вопросом: «Куда делся такой-то ратрак?» Поддерживал по рации постоянную связь со всеми ратракистами, выяснял, что случилось.

Я считаю себя местным сочинцем, хотя родился в Казахстане. Туда в 1937 году сослали моих бабушку и дедушку, краснополянских греков. Когда мне не было и двух лет, семья вернулась в родные места. Отслужил в армии и вернулся домой, но работы в Красной Поляне не было. Решили с ребятами возить туристов в горы, приспособил для этой цели свой старенький УАЗик. Когда комплекс «Роза Хутор» только начал работать, потребовались местные водители. Сегодня в компании трудятся более 2000 человек, а когда, в сентябре 2006 года, устроился на работу, то был только четвертым сотрудником.

Джип и ратрак – разные машины, их объединяет только возможность преодолевать сложные горные препятствия. Впервые увидев ратрак, я восхитился его техническими возможностями. Сначала использовали эти машины для доставки на гору людей и грузов – от гаек до небольших опор канаток. Сегодня ратраки предназначены для создания горнолыжных трасс. У ратрака есть самые разные насадки, которые необходимы для перемещения или переброски снега. Где его много – убираешь, где мало – досыпаешь.

Когда Сочи выбрали столицей Олимпиады, мы собрались и устроили фейерверк возле моего дома. Впрочем, долго праздновать не пришлось, не до того было. Вкалывали 24/7. Верили, что нас не догонят и все будет хорошо. Конечно, скептические высказывания звучали. Но у меня лично никаких сомнений в успехе не возникало, ведь с утра до вечера наблюдал, как растут олимпийские объекты.

Я умею водить любую технику. До УАЗика у меня были еще мопед и мотоцикл, но когда впервые сел на ратрак, он сразу запал мне в душу. Первая команда ратракистов, которая приняла на себя мощный удар тестовых соревнований, состояла из моих коллег по джиппингу. Это были проверенные в деле люди, объехавшие все наши горы. Механиков тоже нашли в Красной Поляне. Самому старшему из них исполнилось недавно 60 лет, он всю жизнь с техникой связан. Сейчас у меня в штате 21 водитель ратраков.

«Олимпийские» машины все еще на ходу, хотя 13 штук мы уже вывели из рабочего графика. Если прогуляться по тропе «Озерный траверс», то можно увидеть красный ратрак, который трудился на Олимпиаде. Неподалеку стоит и самый первый пассажирский вариант. Эти машины стали легендарными, как, впрочем, и люди, ими управлявшие.

Есть три Красные поляны, а «Роза Хутор» – это вообще другое. Распутываем клубок названий поселков и курортов

Один из лидеров нашей олимпийской заявки Елена Аникина рассказывала, что на момент подачи документов Сочи в Красной Поляне были козьи тропы и деревни – и она не лукавит.

Сейчас «Роза Хутор» – пышущий жизнью курортный городок с красивыми отелями, модными ресторанами, казино, прекрасной горнолыжкой и развлечениями на любой вкус. За пару дней в этой атмосфере появляется ощущение, будто так было всегда.

Но прежде чем окунуться в историю, давайте разберемся в географии. Точно знаю, что даже среди тех, кто побывал в горах Сочи и катался там на лыжах, многие путаются. Оно и понятно. Взять даже Красную поляну. Так называют:

а) Всю горную часть и курорты в целом.

б) Поселок, которому уже 150 лет – он и дал название местности.

в) Конкретный горнолыжный курорт. Который до 2020-го назывался «Горки Город».

Курортов, где можно покататься, тоже три. И хотя все они рядом – полностью независимы друг от друга.

1. «Красная Поляна». Первый на пути из Адлера.

2. «Газпром Поляна». Тут две горы – Альпика и Лаура. Они разделены рекой Мзымтой, поэтому некоторые считают, что это не просто две разные зоны, а два отдельных курорта.

3. «Роза Хутор». Локомотив сочинской горнолыжки – самый популярный и прокачанный курорт. Два склона удерживают более 70 трасс, общая протяженность которых 105 км (у «Газпрома» – 35, у «Красной Поляны» – 30). Признавался лучшим в стране по версии авторитетного World Ski Awards с 2013 по 2021 регулярно (с 2022-го Россию из этого рейтинга исключили).

И финальное по сочинскому краеведению – чтобы у всех точно была четкая картинка. Если ехать из Адлера в горы, сначала встретим поселок Красная Поляна (не курорт!), потом Эстосадок и уже оттуда совсем ничего до «Розы Хутор». Которая, кстати, обязана названием эстонцам. Это не шутка.

В конце XIX века они пришли обживать эти места. Эстосадок буквально – эстонский сад.

В какой-то момент один из жителей поселка Адул Рооза вдруг решил уединиться. Построил себе домик – в 7 км на отшибе. Когда местные ходили в ту сторону, говорили: я к хутору Рооза. Так всем было понятно направление. Со временем ориентир стал словесно упрощаться – хутор Роза, Роза хутор.

Правда, в нынешних реалиях эта историческая деталь нравится не всем. Гид рассказал, что один местный чиновник в декабре настоятельно рекомендовал ему не упоминать этого всего во время экскурсий. Потому что «недружественная страна». И обещал поднять вопрос об особенностях этимологии на более высоком уровне.

Вероятно, на большее его пыла не хватило. По крайней мере, прошло уже два месяца – и никаких новостей по теме не всплывало.

Дорогущие ратраки перед Олимпиадой осваивали джипперы из Красной Поляны

– Уже в тот момент понимали, что здесь будет лучший курорт России?

– Сначала была все-таки одна задача: классно провести Олимпиаду. Мы сделали это. А уже потом сам собой встал вопрос: что дальше? Никто не мог предсказать, в каком объеме сюда поедут люди. И что делать летом?

Да, мы использовали передовые технологии и технику. Привлекали лучших экспертов, которые помогли грамотно спроектировать трассы. Вот если говорить о европейских курортах, то у них большая история, но в этом и минусы – многое уже старое и изношенное. А у нас все замечательное, свежее!

Другая сторона: у них опыт огромный, а мы с нуля собирали команду.

– Это сложно?

– Вот закупили многомиллионные ратраки, а кому на них ездить, если в стране подобного не было? То же с работой канатных дорог, с оснежением. Мы обучались всему шаг за шагом. Это сегодня на курорте работает 3000 человек. А тогда остро стоял вопрос профессиональных кадров редких профессий. Первых ратракистов мы набирали из краснополянских джипперов!

– Раньше туристы, которые хотели посмотреть наши красоты, могли сделать это с помощью джиппинга – местные ребята на УАЗиках вывозили их в красивые и труднодоступные точки. И кому еще доверить стоящий десятки миллионов ратрак, как не парням, знающим тут каждую кочку? Зимой они катаются на лыжах, летом – за рулем. Отобрали несколько толковых. И они все освоили!

Отправляли двоих ребят на международные соревнования ратракистов в Европу. Так они стали вторыми! При том, что у одного из них опыт на тот момент был всего год. Опередили мужиков, у которых стаж десятки лет и которые работали на олимпийских трассах. Когда судьи узнали, сколько отработали наши парни, не поверили.

Cергей Бенделиани,

заместитель руководителя противолавинной службы курорта «Роза Хутор»

Как собирали команду с нуля и почему лавинщикам противопоказаны сюрпризы

— Я родился и вырос в Лазаревском, рядом с Сочи. В Красную Поляну впервые попал ещё студентом на зимние лыжные сборы. Нас поселили в старых корпусах турбазы «Горный воздух». Преподаватели рассказывали, что придёт время и здесь пройдёт Олимпиада. В ответ мы смеялись в голос.

Тут ещё волки ходили, а мы уже исследовали склоны с рюкзаками и палатками

На курорте «Роза Хутор» я оказался еще до того, как появился сам комплекс, был сотрудником снеголавинного отряда ГУ СЦГМС ЧАМ. Тут ещё волки ходили, а мы уже исследовали склоны с рюкзаками и палатками. Оценивали лавиноопасность на глаз. Прикидывали — опасно, не опасно, что со снегом, давали прогноз на ближайшие дни.

Когда началось строительство курорта, пришлось обратиться к старшим товарищам из Высокогорного геофизического института. Они нам оказывали методическую помощь. А мы смотрели, где лес растёт, где не растёт, какого он возраста. Опрашивали старожилов, кто мог помнить сход лавин. Подбирали сотрудников. В России на лавинщиков нигде не учат, поэтому знания и опыт приходится приобретать самостоятельно, на это уходят годы. Профессия у нас немассовая, на всю страну пара сотен человек. Наш ветеран Леонид Андреев трудился еще на первом курорте «Альпика Сервис». Он главный специалист по эксплуатации противолавинных систем, первым стал использовать противолавинные установки Gazex в России.

Система Gazex появилась у нас в 2012 году. Тогда установили первые четырнадцать эксплодеров — большие металлические трубы в зоне зарождения лавины. Из газохранилища в трубу подаются пропан и кислород. Внутри эксплодера они смешиваются, датчик сигнализирует о готовности к подрыву.

Под эксплодеры необходимо было изготовить железобетонные фундаменты. В места, которые мы указывали, отправляли вертолёт с инструментом, материалом, монтировали платформу.

Каждый эксплодер связан с компьютером, на котором установлена специальная программа для управления противолавинной системой.

Швейцарец Бруно Джелк, опытнейший лавинщик и спасатель, говорил, что такой прекрасной команды, как у нас, не видел нигде

Период подготовки к Олимпиаде и проведение самих Игр дались нам очень тяжело. Режим работы был жуткий. Все понимали риски, ответственность и сжатость сроков. Нашу работу курировал швейцарец Бруно Джелк, опытнейший лавинщик и спасатель, замечательный профессионал. Он говорил, что такой прекрасной команды, как у нас, не видел нигде. Для нас его похвала дорогого стоила.

Мы были отлично оснащены: в полной готовности была система Gazex, пневматическая пушка, забрасывавшая взрывчатку в трудноступные для людей места, и специальное устройство, которое вертолётом можно было доставить на опасный участок горы, чтобы дистанционно выстрелить. Осложняло работу огромное количество охраны: чтобы даже отвёртку пронести, требовалось специальное разрешение.

В Олимпиаду нам повезло, особой лавиноопасности не было. А вот перед Играми проблемы возникали. Сначала обрушились затяжные снегопады. Январские температуры и осадки 2014 года дали значительный прирост снега, и мы получали, в том числе и с олимпийских трасс, тревожные сигналы: где-то сети поломало, где-то ещё что-то не в порядке. Конечно, всё это мы своевременно ликвидировали, справились на «отлично».

Сейчас мы эксплуатируем 70 пушек Gazex. Половину из них поставили уже после Олимпиады. Мы осматриваем склоны регулярно, а за погодой следим круглосуточно. Для этого имеется сеть автоматических метеостанций и штат метеорологов. Как определить, что склон стабилен? Технология такова: выкапываем шурф с находящейся внутри снежной колонкой 30×40 см и кладём на неё лопату. Ударяем по ней 10 раз кистью, затем «от локтя» и «от плеча» и наблюдаем за реакцией. По скорости и характеру разрушения или изменения снега, можем сделать вывод о стабильности снежного покрова. Это опасная и ответственная работа, не каждый её может правильно сделать и интерпретировать результат.

Спуск лавин проводим, естественно, когда на трассе нет людей, чтобы потом можно было убрать сошедший снег. Почти всегда это происходит ночью. Когда лавина сошла, мы сразу запускаем на склон ратрак, чтобы он ликвидировал завал, выровнял трассу для лыжников, которые придут на склон утром. Есть отдел, который занимается мониторингом, открытием и закрытием трасс. Каждый вечер они анализируют данные, делают выводы, какая ситуация сейчас, прогнозируют, что будет завтра, как мы будем работать. А уже утром, после первого проезда по трассе, проводятся корректировки. Система сложная, но работает как часы.

Юлия Щербакова, участница церемоний награждения

В 2011 году я приехала в Сочи из Якутии, стала студенткой государственного университета инженерно-экологического факультета. Почему в Сочи? Сама я до 17-ти лет из родного городка не выезжала, а вот мама рассказывала про путешествие на курорт. Сочи тогда стал моей мечтой.

С самого начала учебы понимала, что хочу быть частью зимних Олимпийских игр. По жизни я — очень активная, поэтому вместе с друзьями, как волонтеры участвовали в различных экологических акциях, субботниках, уборках, учили английский язык. А потом узнала, что проводится кастинг девушек, которые будут участвовать в церемониях награждения. Требования были простые — от 17 до 35 лет, рост выше 170 сантиметров. Вроде бы я подходила по всем параметрам, когда пришла на кастинг, увидела, что собрались, наверное, больше тысячи очень красивых девушек со всей России, а отобрать должны были всего 113. Оценивали не только дефиле или умение ходить, но и знание английского языка. В итоге, я попала в сотню счастливиц.

Если вы думаете, что быть красивой девушкой — просто, то ошибаетесь. У нас были многочасовые тренировки: учили и правильно ходить, и красиво улыбаться. Церемония награждения длилась в среднем от 15 минут до получаса. Все это время на вытянутых руках нужно было держать поднос с медалями, в зависимости от количества награждаемых его вес может достигать четырех килограмм. Естественно, нам выдали специальную форму. Если церемония проходила в прибрежном кластере, то это была теплая водолазка, жилетка, юбка. А если в горах, то к комплекту добавлялась куртка и юбка становилась чуть длиннее. Форму храню до сих пор, на каждый день ее не поносишь, уж очень она яркая, а вот для фото — самое то.

За время Олимпиады я «поработала» на разных объектах. Вставать приходилось в пять утра, чтобы попасть на церемонии, которые рано проводились. Иногда «работа» заканчивалась за полночь, поспать удавалось всего несколько часов. Самым сложным объектом оказались олимпийские трамплины, к пьедесталу приходилось идти прямо по снегу. Я шла первой и чтобы никто не оплошал считала в голос, как в армии: «Раз, два, раз, два». Хорошо, что вокруг было много зрителей, шумно, никто не услышал. Ну а самым приятным было участвовать в церемониях, где награды получали российские спортсмены. До сих помню, как стояла на медальной площади, видела горящий олимпийский факел и думала: «Неужели он когда-то потухнет?».

И спортсмены, и многие болельщики из разных стран просили нас сфотографироваться на память. Русские девушки все-таки очень красивые. Сама я не фотографировалась ни с кем. Я же на работе, тем более – лицо страны. Но мне запомнилась одна встреча. Не знаю можно ли, но расскажу. После церемонии награждения на лыжно-биатлонном комплексе, торопилась на другой объект, бежала на трансфер и завернула не в тот коридор. Влетела в толпу людей, оказалась лицом к лицу с нашим Президентом. Даже растерялась, что делать? А Владимир Владимирович спокойно подошел ко мне и поблагодарил за работу.

Сегодня я работаю по специальности, инженером, проектирую очистные сооружения. Если зовут, всегда с удовольствием принимаю участие в мероприятиях. Работала и на гонках «Формулы-1», и матчах Ночной хоккейной лиги, и Всемирных военных играх. Когда отмечалось пять лет зимней Олимпиады в Сочи, то выносила капсулу, которую заложили для потомков. Ее должны открыть в 2039 году, в день 25-тилетия. Обязательно приду.

Игорь Сизов, журналист

Первыми в моей жизни были зимние Олимпийские игры 1964 года в Инсбруке, предыдущих не помню по малолетству. В наших домах стали появляться телевизоры и репортажи из Австрии показывали каждый день. Спортивный праздник предстал перед советскими телезрителями во всей красе. Мы смотрели олимпийские передачи мальчишеской компанией в квартире на Бытхе: болели за наших спортсменов и страшно завидовали туристам, которые сидели на трибунах, размахивали флагами вдоль лыжных трасс. Как жаль, но, видать, никому из нас никогда не удастся попасть на Олимпиаду.

Если бы в тот момент кто-то сказал, что в далеком будущем зимние Олимпийские игры будут проходить в Сочи, не поверили бы ни за что. Но это случилось. К огромному удивлению сочинцев. К огромному удивлению всех жителей страны. К огромному удивлению всего мира. Надо же, русские решили провести зимние Олимпийские игры в субтропиках! Неужели получится? Получилось, да еще как здорово. И на Олимпиаде «Сочи-2014» мне довелось поработать в международном пресс-центре. Может ли быть большая удача для провинциального репортера?

С раннего утра я уезжал в Олимпийский парк или в один из горнолыжных комплексов, участвовал во встречах со спортсменами, болел на трибунах, беседовал с коллегами из разных стран, а потом возвращался домой и строчил свою «Олимпийскую колонку», которую рассылал по газетам в разных городах страны.

А дальше – рассказ о нашей национальной гордости. В спортивном комплексе «Адлер-Арена» проходили соревнования конькобежцев. Огромные трибуны были забиты туристами в оранжевых куртках, все это были голландцы, которые приехали болеть только за своих скороходов. В этой стране конькобежный спорт является частью образа жизни, футболу даже не уделяется столько внимания. Коньки, и только коньки. Вдруг в зал вошла пожилая, седая и очень подтянутая женщина. Едва ее лицо мелькнуло на огромном мониторе, как вся голландская армия болельщиков вскочила со своих мест и начала аплодировать. Это была «Уральская молния», шестикратная олимпийская чемпионка Лидия Скобликова.

Запомнилась также встреча с китайцами. Корреспонденты крупнейшего китайского информационного агентства «Синьхуа», товарищи Сянгуан Хуа и Ляньго Юэ, приехали на зимние Олимпийские игры 2014 года в Сочи с необычным заданием. Они сообщали своим читателям не о спортивных результатах турниров, а о том, чем живет олимпийская столица. Мы разговорились. Спросил коллег, что больше всего понравилось в Сочи. Думал, скажут сейчас об одном из олимпийских объектов. А Сянгуа Хуа ответил даже не задумываясь:

– Музей писателя Николая Островского, в Китае очень уважают этого писателя. Его книгу «Как закалялась сталь» мы практически наизусть знаем., поэтому я всегда мечтал побывать в том доме в Сочи, где он жил и работал. Как только приехал в ваш город, первым делом отправился в музей. В книге «Как закалялась сталь» Николай Островский показал, насколько силен характер русских людей. Это мы видим и сегодня, на Олимпийских играх в Сочи. Около года тому назад я готовил репортаж о строительстве спортивных объектов. Тогда казалось, что все построить в срок будет просто невозможно. Но русские доказали свою силу – город просто не узнать. Сейчас это очень современный курорт, – улыбнулся Сянгуа Хуа.

Перечислю и свои журналистские победы в олимпийские дни. Собственными глазами видел прекрасное победное выступление фигуристки Аделины Сотниковой. Болел на стадионе за наших биатлонистов и радовался победному финишу Антона Шипулина в эстафетной гонке у мужчин. Первым взял интервью у нашего любимого Виктора Ана, сразу после того, как он получил третью золотую олимпийскую медаль в шорт-треке. Сумел получить автографы у кумиров моей юности, неоднократных олимпийских чемпионов, биатлониста Александра Тихонова и хоккеиста Александра Якушева.

И последняя история. Примерно через месяц получил письмо от студентки факультета журналистики Южного федерального университета Марии Шишкиной. Она следила за моими «Олимпийскими колонками», которые публиковали в краснодарской газете «Вольная Кубань» и ростовской газете «Наше время». И вот, проанализировав весь материал, решила написать курсовую на тему «Олимпийские репортажи Игоря Сизова». Спасибо, Маша!

На «Розе» 105 км трасс. И уже в разработке еще один масштабный курорт!

– Курорт посещают 1,5-2 млн человек в год, – продолжает Белокобыльский. – Причем, что удивительно, большая часть – летом!

– В Сочи-то едут в основном на море. Поэтому мы сделали три шага.

1. Люди, проживающие в гостиницах на «Розе Хутор», могут пользоваться нашим пляжем в Имеретинской низменности. Предоставляем трансфер, дважды в день ходят автобусы. То есть можно совместить горы и море. И это нашло большой отклик у тех, кто не любит каждый день лежать на пляже.

2. Построен большой многофункциональный киноконцертный комплекс «Роза Холл» почти на 2000 человек, где проходят концерты, фестивали, конференции и корпоративы.

3. Развитие горного туризма. При этом мы точно будем увеличивать сеть туристических троп – чтобы люди могли, не возвращаясь, остановиться на ночлег. Два года назад построили первый пешеходный приют – глэмпинг. И это направление важно продолжать.

– Очереди на подъемники зимой – актуальная проблема?

– В мобильном приложении теперь можно отследить загрузку канаток, записаться и пройти без ожидания. А вообще существует пропускная способность курорта. Когда работают все 105 км трасс, мы можем принимать до 20 тысяч человек в день. После Олимпиады могли лишь 12.

У нас тогда были в основном черные трассы – под соревнования. А людям-то нужно попроще. Поэтому стали добавлять комфортные зеленые и синие. К ним – подъемники. Только крупных – 6. Появился Южный склон, который сейчас пользуется огромной популярностью. В результате протяженность трасс выросла на 28 км.

– Еще расширение возможно?

– Возможно. И мы уже занимаемся, это новый проект – Турьев Хутор. По масштабам новый курорт будет сопоставим с «Роза Хутор». Там будет еще комфортнее: и выше, и более уверенное залегание снега. Плюс у нас уже колоссальный опыт.

У инструкторов зарплата не растет 7-8 лет

А это уже инструктор. познакомились во время катания.

– На «Розе» я 6 лет, а вообще у меня 23-й сезон. Сам с Магадана, так что катаюсь с 3 лет. В России был на всех курортах, кроме Кировска. «Роза Хутор» – точно номер один. Тут разнообразие: можно как учиться, так и гонять по черным трассам.

Я работал в Италии, Швейцарии, Франции. Там все развивается больше 100 лет, есть классные места, например, «Три долины» – куда хочешь, туда и едь. 600 км!

Но Франции и Австрия уступают в качестве сервиса и оповещений. Бывало такое, что ехал вниз, а там трасса закрыта – и никто тебя не предупредил. В итоге платишь 200 евро, чтобы на такси довезли до локации.

– Отовсюду слышу, что на «Розе» классно, но дорого.

– Есть такое. В основном тут выше среднего класса. После 2015-го сюда приезжали люди и были абсолютно счастливы. Спустя год подняли все процентов на 20. «Ну, сервис хороший, все здорово, правда, цены уже на уровне Европы, но ничего». А еще через год увеличили плюсом на 30% – и в Европу ездить стало дешевле. Просто сложилось все так, что теперь нам альпийские курорты не особо доступны.

– Кроме зарплат?

– На больное, да? У нас зарплата за 7-8 лет не выросла. Час у инструктора низкой категории стоит 900 руб. Минус 13% – уже около 720 руб. А 5 лет назад было 650. При том, что сама услуга выросла с 3100 за 2 час до 7100. Динамика грустная.

Основное – чаевые. Лет 8 назад у нас выходило в среднем 1500 евро. Сейчас – даже 1000 не всегда набегает.